Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Intervew
Авторы
  К списку интервью

Журнал "Искусство кино"
№ 5, 2004 год

АЛЛА ДЕМИДОВА - НЕЯ ЗОРКАЯ

ПАМЯТИ ШЕСТИДЕСЯТЫХ


Чаще других упреков времени, в какое мы сегодня живем, звучит упрек в отсутствии энергии, определенности устремлений и дерзости художественных высказываний. Разделяя озабоченность состоянием нашего общества и нашего искусства, мы решили обратиться к опыту самого яркого десятилетия послевоенной истории, поскольку во многом оно кажется нам сопоставимым с той эпохой революционных общественных перемен, которая близится к завершению. Желая разобраться в их сходстве и различиях, мы ограничили эту гигантскую проблемную область несколькими самыми общими вопросами.
1. Отечественное шестидесятничество во многом воспринималось следующими поколениями как вредное заблуждение в возможностях модернизации и гуманизации советской системы ("социализм с человеческим лицом"), а следовательно, как тормоз на пути к реальным переменам; как фарисейство и прекраснодушие подцензурной правды в искусстве, "неопасной" борьбы с властями и т.п. Оправданны ли эти оценки "промотавшихся отцов" их повзрослевшими детьми? Или сегодняшнее ощущение исчерпанности шестидесятничества есть проявление идейного кризиса, в том числе, кризиса романтизма, в мировоззрении, культуре, повседневности, морали?
2. "Революция закончена". Исчезла протестная идеология как питательная среда шестидесятничества. Из искусства ушел подлинный конфликт. Связано ли это с потерей образа врага в лице режима, системы? Или с обретением относительного социального благополучия (средний класс стал большинством)?
3. Главные идеологемы шестидесятничества, определявшие духовную реальность эпохи, - свобода, отсутствие цензуры, религиозное и национальное равенство, социальная демократия, вера в великую преобразующую роль искусства. Через двадцать пять лет после ее завершения они вновь актуализированы радикальными переменами в обществе 90-х. Однако художественная культура, на наш взгляд, не смогла ответить на запросы времени. В чем тут дело?
4. Драйв поколений - почему он утрачен сегодня? Почему нет ощущения мощного присутствия в сегодняшней художественной реальности нового поколения революционеров?

Алла Демидова. Предлагаю прямо идти по вопросам редакции - так удобнее.

Так вот: я не считаю, что шестидесятничество исчерпано. И замечаю, что лучшие спектакли (пока говорю только о театре) сегодня делают именно шестидесятники, а не так называемая "новая волна". Потому что молодые одержимы и самонадеянны в своей краткосрочной молодости. А сейчас время требует объема, ответственности. Раскрыть событие объемно способны битые шестидесятники.

Нея Зоркая. Браво! Согласна. В ретро последовавших десятилетий (в журналистике, в мемуарах) шестидесятник окостенел как некий реликт. О нем говорят или с придыханием ("последний всплеск русского идеализма"), или со снисходительным покровительством ("легковерные дурачки"), или с осуждением ("конформисты навыворот"). Шестидесятник - он "одноразовый" на свое десятилетие ("человек оттепели думал", "шестидесятник утверждал"), с застоем кончился, ибо "все, что мог, он уже совершил".

А Тарковский - шестидесятник? Ведь "Зеркало" - 1975 года, "Жертвоприношение" - 1986-го?

А Иоселиани - шестидесятник? Смотрите In vino veritas!

А долгожитель Солженицын - "шестидесятник"?

Ну и, наконец, вы сама, Алла Сергеевна, вы, сегодняшняя, со своим циклом греческих спектаклей от "Медеи" до "Гамлета", с пушкинским "Дон Жуаном" у Васильева, с "Поэмой без героя" в чтении и в комментариях (отбиваете хлеб у стиховедов), вы в ваших поисках синтеза слова и музыки в евангельских и библейских текстах... Неужели вы - та самая девушка из Щукинского училища, которую приметила Москва на Таганке в "Добром человеке из Сезуана" или в "Антимирах"?

В 1960-е годы жили живые и очень разные люди.

Бесперебойный "драйв поколений". Работают (вкалывают!) наши великие старики, эти "сгустки истории" - аж зажмуришься: Козинцев, Райзман, Ромм, а уж на Западе-то просто звездопад, Дрейер снимает "Гертруду", Бунюэль - "Дневную красавицу" (это было, было, было! - кричу, как Настя из "На дне"). Вливаются фронтовики - их мало, поколение выбито, но с ними в искусство вливается нескончаемо трагедийный запас.

И вот вступают в профессию люди рождения 1930-х - по демографической статистике это верхняя шкала талантов и гениев за весь XX век. И все клубится, варится, дышит - последствия тектонического сдвига, свершившегося в середине двадцатого столетия.

Из "цветущей сложности" (выражение К.Леонтьева) реальных 1960-х далее сформировали советские идеологические останки шестидесятничества. Из потрясающих творческих и личных судеб, счастливых, ужасных, прямых, зигзагообразных (каждая - роман), выкроили какой-то временной отрезок-обрубок, квоту.

Как "Титаник" на дне океана - то ли поднимать, то ли пусть дальше ржавеет и обрастает ракушками все новых легенд и вымыслов...

А. Демидова. Настаиваю: 60-е живы! И если о них сегодня, когда мы пошли другим путем, говорят и спорят, значит, они нужны.

Кризис романтизма? Но он в русской культуре был всегда, и всегда была ностальгия по романтизму. А сегодня, например, романтический актер Олег Меньшиков любим, но не востребован с его романтическим талантом.

Да, мы идем по иному пути. Появилась частная собственность, а она предполагает другую мораль. Но это тупиковый путь. А если мы все-таки движемся по кругу, то все равно от себя не уйдем.

Пусть опрометчиво уверяют: "Революция закончена". Нет, революция идеи существует.

Чувствую, что сейчас нагнетается активность каких-то пока тайных творческих сил, которые вскоре позволят первым разрезать ленточку.

На пустом месте ничего не родится. До Пушкина существовала хорошая поэзия, и роза не расцветает на помойке.

Тайное бродит еще невыявленным. Есть новые имена, не отягченные традицией. Развитие всегда идет циклами. И если в 60-е революционная идея носилась по всей Европе, то в середине 70-х стал ощущаться некий вакуум.

Казалось, что революция закончена. Но это был лишь спуск, затишье. Впереди - птица Феникс.

Н. Зоркая. Революционная идея не погибла в 70-е, а была продолжена в иных формах. Она ушла в глубь общественного сознания, именно в подводные течения, бассейны, протоки. Оттуда, насытившись, и поднялась активность нынешних творческих сил, о которых вы говорите.

Решительно не принимаю устаревший, политизированный и публицистический контраст 60-х ("золотой век либерализма") и застоя 70-х (капитуляции, "зажима"). Это был единый процесс духовного высвобождения, герценовское "время наружного рабства и внутреннего раскрепощения" - это сказано было о 30-х годах XIX века после краха декабрьского восстания, но, мне кажется, очень подходит к нашим 70-м.

Мне приходилось не раз писать об этом, наш отдел социологии Института искусствознания выпустил целую книгу "Художественная жизнь России 1970-х годов" (СПб., 2001).

Речь идет о том, что именно в 70-е гражданская и социальная (в широком смысле) проблематика сменяется экзистенциальной. В это десятилетие звучит с экрана глубокое и горькое раздумье о мире, который "во зле лежит", совершается прорыв к индивидуальности, к теме личной ответственности, вины и покаяния. Назову хотя бы великий фильм "Калина красная". А "Жил певчий дрозд", "Долгие проводы", "Цвет граната"!

Не боюсь даже сказать, что искусство наше именно тогда возвращалось к христианским ценностям, пусть их еще не называя, пока Абуладзе в "Покаянии" не бросил в жизнь метафору "дороги к Храму"...

А. Демидова. Снижения, спуска, поверхностно наблюдая его, люди не прощают. Когда цикл рождения естественно закончился и увиделся спуск, стали вешать всех собак на шестидесятников. И в застое тоже они виноваты.

Дальше настала перестройка. Казалось, что начнется новая прекрасная жизнь. Но едва эйфория утихла, начали оглядываться на изруганные 60-е.

Если бы не было 60-х, не было бы и 90-х.

Н. Зоркая. Клише есть клише: застой, шестидесятники "виноваты", они "задержали" ход перемен...

Конечно, нет! Они расшатывали власть. Но, обратим внимание, изнутри, ангажированно, абсолютно по-совковски. Уверена, потому что сама была задействована в одну из знаменитых шестидесятнических историй - так называемую "подписантскую".

Началось, как известно, с письма литераторов в защиту Синявского и Даниэля, осужденных, соответственно, на семь и пять лет колонии строгого режима после закрытого, но очень громкого процесса. Их громили за пересылку и публикации на Западе своих "очернительских" произведений.

"Письмо 73-х" первыми - сверху - подписали К.Паустовский, И.Эренбург, В.Каверин, В.Шкловский и другие маститые, внизу - скромная писательская молодежь. А составлял текст сам Лев Копелев, легендарный лидер шестидесятников (в 70-е этот замечательно талантливый, благородный и по-детски чистый человек вынужден был уехать в Германию и там стал автором грандиозного проекта - начатый им многотомник российско-германских культурных связей осуществляется до сих пор).

Письмо было стопроцентно советским документом. Адресовались к Брежневу и Косыгину, тогдашним правителям, журили проштрафившихся коллег и предлагали... "взять их на поруки". Дескать, мы ручаемся, писать не будут, публиковать - тоже. И дальнейшие письма (против высылки А.И. Солженицына, в защиту брошенных в тюрьму составителей "Белой книги" Гинзбурга и тяжелобольного Галанскова и другие) выглядели законопослушными и верноподданническими, пусть подписать их было немалой смелостью и расправы не заставили себя долго ждать. Ну а уж "неолениниана" 1960-х, все эти умильные фальсификации, в которых блистательные актеры, славные имена, пожилые и молодые, полные и худые, напяливали лысый парик и учились слегка картавить... Да, увы, это компромат...

А. Демидова. Здесь в вопросах редакции перечислены "главные идеологемы шестидесятничества": "отсутствие цензуры"", "религиозное и национальное равенство" и др. Получается, что была выработана какая-то программа, выдвинуты требования, были свои идеологи, политические деятели...

Н. Зоркая. Моя молоденькая аспирантка спросила: "А где вы собирались?" Модель тайного общества.

А. Демидова. Ничего подобного. У шестидесятников не было идеологической платформы и уж, конечно, не было политических программ и "плана действий". Это было стихийное, скорее эмоциональное и творческое движение. Настрой. Порыв. Ветер перемен.

Н. Зоркая. Есть прекрасное слово XIX века, помнится, Аполлона Григорьева - "веяние". Это было более всего именно "веяние".

А. Демидова. Было ясное сознание, что надо уходить от старой жизни. В Англии, во Франции, в Америке молодежь создала движение хиппи, уходила из обеспеченных родительских домов, бастовала, протестовала против университетских профессоров-рутинеров, против старых форм в искусстве.

У нас же надо было найти слово, а главная идея 60-х была - поставить диагноз болезни общества... Но тут-то они и застопорились!

Н. Зоркая. Ничего, шестидесятник М.С.Горбачев поставил! И разве нас не ждали новые - сериями! - снижения, спуски, разочарования? Светлые часы защиты Белого дома в августе 1991-го не обернулись ли удавкой рынка? Вся "идеология" и поэзия свободы сдались рынку.

А. Демидова. Рынок способен стать сильнее идеологии лишь на какое-то время. А для нас, России, эта игра внове, все оглядываемся на Запад.

Для противостояния рынку сохранился старый шлейф наших традиций, нашей духовности (этого слова не боюсь, оно точное). Кстати, и на Западе-то нас ценят именно в этом качестве.

Да и мы сами даже и сегодня в обычной жизни разве не склоняем головы перед чеховскими "недотепами", которые идут наперекор коммерческому ажиотажу? А коммерциальность существовала всегда и при советской власти тайно процветала, только называлась по-другому - привилегии, карьера. И человек мог делать в этом отношении выбор и тогда. И потом тоже, ибо это фактор скорее психологический. Все зависит от человека.

Скажем, я со своим первым экономическим образованием в период "прихватизации" могла бы легко прибрать к рукам какую-нибудь парфюмерную фабрику ВТО, которые сейчас, кстати, процветают, вступив в копродукцию с Францией.

Или, например, сейчас можно было бы заняться выгодной продажей леса. Но кесарю - кесарево. Если человек выбрал рынок, он и пойдет по пути рынка, как бы это ни называлось.

Оглядываясь назад, я с радостью вижу, что никогда не делала ничего ради выгоды или даже просто заработка. Были, конечно, неудачи, но это был результат, а руководствовалась я всегда только интересами искусства.

В 60-е были великие имена: БДТ, Смоктуновский, Борисов, Евстигнеев...

Каждое время выдвигает своих "монстр сакре". И сейчас можно с грустью видеть, как измельчал актер. Недаром возник феномен Евгения Миронова, актера душевного, играющего "себя в предлагаемых обстоятельствах", естественного - и только. И его принимает зритель. Но - повторяю - наступило время ожиданий.

Недаром мы сегодня столько говорим о шестидесятниках, недаром не затихает спор - значит, они нужны!

В 60-е годы был дан сильный толчок искусству, мировоззрению, морали. То, что сегодня начинается - новые имена, новые мысли, новые веяния, - действительно имеет исток там, в 60-х.


  Предыдущее интервьюСледующее интервью  


  Вернуться к списку интервью


  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright