Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Intervew
Авторы
  К списку интервью

"Интервью АЛЛА ШЕНДЕРОВА фото ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЧИКОВ", 2017 год

В ожидании июльской премьеры моноспектакля Аллы Демидовой «Старик и море» мы поговорили с великой актрисой о важности одиночества, власти судьбы и, конечно, будущей работе

Алла Демидова

Алла Демидова

Вы часто выступаете с поэтическими вечерами в Москве и в Петербурге. Есть разница в реакциях публики?

Откровенно говоря, я не могу ответить на этот вопрос прямо: давно уже не смотрю в зрительный зал. На концертах слышу только тишину — и она меня устраивает. Когда вдруг в начале раздается кашель, понимаю: надо сконцентрироваться. А дальше — тишина! По аплодисментам в конце можно как-то отличить — питерская публика более благодарная. Или это оттого, что я для них гость. Когда читаешь Ахматову или Бродского, в Питере реагируют живее, поскольку там давно присвоили этих поэтов. Однажды в Большом зале филармонии, на концерте о Бродском, я сказала: «Странно приходить в гости — и рассказывать вам о ваших родственниках». Они зааплодировали. Но в принципе публика везде одна и та же.

Я была свидетелем, как после вашего спектакля «Ахматова. Поэма без героя» зал «Гоголь-центра» долго хлопал стоя. Как вам репетировалось с Кириллом Серебренниковым — ведь вы читали «Поэму» и раньше, и у вас наверняка было свое видение?

Мы не первый раз встречаемся с  Кириллом. Он живой, он демократичен. И у него молодой театр  — а молодые всегда хотят работать, и с ними не надо быть диктатором — это я помню еще и по ранней «Таганке». Этот деморатизм мне очень по душе. У Кирилла я числюсь в программке соавтором — мы вместе компоновали ахматовский текст: добавили к «Поэме» «Реквием» и «Северные элегии». Кирилл сейчас на пике и все старается делать сам: он хорошо делает костюмы, сам придумал оформление к «Поэме». Хотя, когда он мне сказал про круглый наклонный зеркальный стол, который будет в центре, я сперва насторожилась. А теперь вижу, что это красиво: круг воспринимается как зеркало, или омут памяти, или рабочий стол поэта, или вращающиеся столы спиритов — все аукается в этом образе. Тут Кирилл оказался мудрее.

У вас недавно был концерт современной поэзии в Зале имени Чайковского. По каким признакам вы отличаете хорошую поэзию?

Работает интуиция, опыт, вкус. Раньше опубликоваться было трудно — попробуйте пройти через издательство «Советский писатель». А сейчас — после каждого концерта мне обязательно дарят один-два поэтических сборника. Надо сказать, там попадаются и хорошие строчки, но поэта ведь не по одному стихотворению узнаешь. А  хорошие строчки — они есть практически у каждого. Даже у меня в детстве были.

Вы писали стихи?

Да, писала — где-то они валяются.

А почему остановились?

Потому что я не поэт.

Наша беседа должна была состояться одновременно со съемкой ваших портретов — но вы сказали, что совмещать это нельзя. У вас есть какие-то секреты, как готовиться к съемке?

Нет никаких секретов. Я всегда отдаюсь в руки визажисту — вдруг он что-то увидит во мне, чего я не вижу и не знаю. Они профессионалы, набили руку, но ведь они обычно делают грим молодым, а я не хочу молодиться. Я хочу, чтобы выявились какие-то более глубокие вещи. Например, мне сделали грим, сняли. Я посмотрела на экране: молодящаяся тетка, совсем не интересно. Тогда я взяла свои карандаши, что-то подправила, и получилось, по-моему, неплохо — для меня, для моего образа. Это может нравиться вам или нет, но в лице появилась конкретность.

Как, по-вашему, в интервью надо быть откровенной? И до какой степени? Или стоит выдумать персонаж — замену себя — и говорить как бы от его лица?

Откровенной до конца нельзя быть даже на исповеди. И что значит быть откровенной? Созвучной моменту? Вот, например, собираешь программу для концерта, думая о том, что интересно прочитать именно на сегодняшний день. Так и в интервью: что читателям интересно узнать про меня на сегодняшний день. В этом русле и плывешь.

Алла Демидова

Алла Демидова

Я недавно пересмотрела ваше интервью программе «Вечерний Ургант», вызвавшее шквал восторженных отзывов. Там были заданы какие-то правила игры или это сплошь импровизация?

Мне позвонил человек, который, вероятно, пишет сценарий для этой программы: какие вопросы, какие ответы. Я сказала, что люб лю импровизацию. Он говорит: «А  если спросят, как вы водите машину или раскладываете пасьянс?» Я  говорю: «Спрашивайте о чем хотите», но, видимо, Урганту это передали — он очень некстати спрашивал про машину и пасьянс. Он умный и талантливый, но в данном случае не импровизировал, а плыл по несуществующему сценарию.

Вы там сказали, что по ночам сидите в фейсбуке. Что вы читаете, что смотрите?

Все подряд. Скажем, одно время мне было интересно аргентинское танго — теперь я знаю про него все. И потом, я ведь не читаю газет и не смотрю телевизор, для меня fb — это такие новостные сплетни. Хотя я и не совсем понимаю, зачем помещать туда фото и записи вроде «я варю варенье».

Это лекарство от одиночества?

Ну да. Но одиночество — оно же так драгоценно. Его надо как-то лелеять, беречь, а не заполнять всякой ерундой! А я очень люблю одиночество, или уединение — будем говорить так. Только в нем и происходит накопление.

Вы говорите о накоплении внутреннего содержания, но правильную форму обрести можно, только если ты общаешься с людьми.

Уличную, принятую всеми форму — да, тут вы правы. Получается такая галька, обтесанная волной времени. Поэтому и статьи неинтересные, и разговоры — все как бы ожидаемо, все всё понимают, но ужасно скучно! Очень редко можно встретить что-то неожиданное — даже от умных людей, особенно от уверенных в себе. Я вообще, откровенно говоря, боюсь уверенных.

Какими качествами должен обладать человек, чтобы вам захотелось с ним общаться?

Мне сейчас трудно вам ответить — я мало с кем теперь общаюсь. Не  скажу, что мне неинтересны люди, но чтобы с человеком было интересно, его надо очень хорошо знать — а таких людей у меня почти не осталось. Все ушли.

С совсем молодыми вам интересно — ведь они дают энергию?

Мне и своей достаточно. Но скажите, какую энергию они дают?! Я  уже третий год преподаю в одной академии, студенты год от года хуже — потому что они платные. И они даже не самоуверенные — в молодости иногда бывает вдруг самоуверенность, наглая такая, и  это иногда даже симпатично — но даже этого нет! О какой энергии вы говорите, я не могу понять? Впрочем, может быть, вы правы: просто все они меня боятся — и не особенно со мной открываются.

В ваших книгах вы часто задаетесь вопросом: «Актер — это кто?». Как бы вы сами сейчас на него ответили?

Лицедей. Тот, кто делает лицо. А если повезет, то и душу.

А душу — не опасно?

Что значит «опасно»?! Надо же до глубины доходить, надо знать про свой персонаж все: и будущее, и прошлое, и даже в классике — как бы он поступил на сегодняшний день. Это значит, ты постиг его душу. Такая профессия, если говорить о ней всерьез, а не «я в предлагаемых обстоятельствах».

Судьбу можно менять, как вам кажется?

Я считаю, что нет. Если человек совершает ошибку, то он вмешивается в свою судьбу. Впрочем внешне себя можно изменить — это, как говорил один мой сокурсник, семь копеек ведро. А вообще я мистик. И даже когда я раскладываю пасьянсы — эти утренние мои пасьянсы, надоевшие мне, но что делать, если ритуал — так вот если я вмешиваюсь и запоминаю карты, пасьянс практически никогда не выходит. А если пускаю на самотек, пребывая в таком совершенно интуитивном состоянии, пасьянс выходит.

А вы не пробовали карты Таро?

Во-первых, карты Таро у меня есть, во-вторых, я ими увлекалась в молодости, в-третьих, все это детские игры. Я через них проходила, знаю, что это затягивает: ясновидение, карты Таро, съездить к Ванге и так далее. С возрастом понимаешь, что человек глупее, чем мироздание. Надо просто заниматься своей профессией — постараться стать в ней мастером. Это очень трудно, но этому и надо свое время посвящать. Потому что в профессии актера, в профессии критика — в этой профессии очень много людей. Толпы. И чтобы не то что выделиться, а просто понять то, что твоей индивидуальности дано, надо очень много работать. Ну да, хочется познать, но дверь-то для нас закрыта! Так, тень чуть-чуть мелькнула — тень четвертого измерения, и вы сразу: а-а-а, это знак!

Алла Демидова

Алла Демидова

Ну хорошо, но вот вы, предположим, идете в книжный магазин. Какие вы сегодня выбираете книжки?

Совсем недавно спустилась, увидела продолжение моего любимого «Гарри Поттера», да еще пьеса — естественно, я это купила. Естественно, гадость первостепеннейшая! А иногда, скажем, везет — так я купила биографию Валентина Катаева, написанную Сергеем Шаргуновым, — это удивительный документальный материал, не знаю, как ему удалось его собрать. И, естественно, я сразу стала перечитывать всего Катаева. Или, например, обожаю мистические английские романы: как английские маги передвинули территорию Испании и не пустили туда Наполеона, как они собрались во время Второй мировой в Шотландии и не пустили Гитлера на Британские острова, ну и так далее. Это целые кирпичи — видимо, там очень глубокая традиция в этом направлении, а «Гарри Поттер» — только верхушка айсберга.

Я недавно перечитала «Старика и  море» — последнюю повесть Эрнеста Хемингуэя, моноспектакль по которой вы сейчас репетируете с режиссером Анатолием Васильевым. «Нельзя, чтобы в старости человек оставался один, однако это неизбежно», — пишет старый одинокий писатель. Можно спросить вас, о чем будет спектакль?

Неужели вы думаете, что мы идем только по тексту? Хотя мы там мало что меняем. Но я не умею говорить о работе, которая еще только готовится. Единственное, что могу сказать: меньше всего мы с Васильевым говорим о том, о чем сказали вы.

На сцене будете только вы?

Да. Декорации делает сам Васильев, музыку пишет Владимир Мартынов.

Это не первая ваша работа с Анатолием Васильевым. Я помню его спектакль «Дон Жуан, или Каменный гость и другие стихи Пушкина», в котором вы были Донной Анной.

А еще до этого мы с ним репетировали «О, дивные дни!» Беккета — начали и не закончили. У Васильева, видимо, есть эта страсть — не доделывать. Потому что где конец работе? Конца нет, есть бездонность! И если бы для «Дивных дней!» был намечен день премьеры, как, например, для «Старика и моря» — 19, 20 июля на сцене Театра имени Вахтангова, то, может быть, мы бы тогда и закончили.

Как восстанавливаться после работы, как приходить в себя — в одиночестве?

Естественно. Хотя в молодости какая-нибудь хорошая компания  — это дорогого стоило! Что, в конце концов, дает кураж: хорошая компания, смех, влюбленность, так что необязательно одиночество, необязательно природа, необязательно диван и еобязательно книжка.

Даже безответная влюбленность?

Конечно, это страдание, но недаром только через страдание и  рождается человек. У нас с Володей, моим мужем, была такая книжка — «Остров доктора Моро». Этот доктор Моро через страдание, через вивисекцию превращал зверей в людей. Но через страдание и человек превращается в человека. Поэтому влюбленность и любовь — это страдание, но это — дар.

Есть сейчас в кино какой-нибудь режиссер, к которому вы бы пошли сниматься не глядя?

Не глядя — к Кире Муратовой. Собственно так оно и было в обоих случаях. В «Вечном возвращении» мне не то что не понравился сценарий, я, что называется, не врубилась. Позвонила ей и говорю: «А где конец?» — «Алла, ну там уже все, и конец тоже». Я говорю: «Кира, там, по-моему, только начало», — но сниматься, конечно же, пошла.

Был какой-то сюжет, в котором вы очень хотели сняться?

Когда-то была «Умняга» — мой муж Володя Валуцкий и Наталья Рязанцева написали сценарий про редакторшу ТВ — для того времени это было что-то невероятное.

Этот сценарий сохранился?

Где-то у Володи в архивах. Они писали его для Ильи Авербаха. Но как-то не сложилось…

В каких случая вы бываете довольны собой?

Когда выполнила то, что наметила, когда ничего не помешало. Это бывает редко. Поэтому я и понимаю, когда Пушкин кричал «ай да Пушкин, ай да сукин сын!» — он наметил и он выполнил. А уж как  — это судить другим.

Вопрос из анкеты Достоевского, вернее, из анкеты жены Достоевского: в какое время вам хотелось бы жить?

Не люблю такого рода вопросы! Но  раз уж вы хотите… Актер живет в любое время, поэтому мне не надо его выбирать. И это не слова. Если всерьез, то ты по-настоящему там жил. В том времени, про которое играл.

Алла Шендерова



  Предыдущее интервьюСледующее интервью   


  К списку интервью

  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright